Официальный сайт
|
|
Вскоре после XX съезда КПСС собирались опубликовать некоторые материалы партархивов, письма к Сталину от деятелей культуры и искусства. Мне показывали некоторые из них. Восторженные панегирики слали известные люди. Они ничего не просили, они высказывали переполнявшие их чувства поклонения. Страх, лакейство, верноподданичество, густая смесь всего «чего угодно». Читать было стыдно. Многие из них еще были живы. Письма эти не стоило публиковать. Наверное, правильно. Хотя бы потому, что это частные письма. Но, кроме этих писем, существовали кипы, тюки писем от рядовых граждан: пылкие признания в любви, полные обожания, неподдельного умиления.
Называйте это ослеплением, холуйством, наваждением, как угодно. Во всяком случае, Сталин имел право воспринимать их любовь, их признание как народную любовь. Сам он презирал этот народ, весь народ, без разбора национальностей и сословий. У Льва Толстого есть удивительная фраза: «Он не любил никого, и поэтому все любили его». Стоит внимательно всмотреться в кадры старой кинохроники: лица демонстрантов, идущих мимо Мавзолея, где стоит Сталин со своими соратниками. Какой восторг на лицах, как пылко приветствуют вождя. Нескончаемая колонна движется часами перед трибуной, и улыбки, радость тысячекратно повторяются у старых и молодых, такие же, как у немцев, приветствующих Гитлера в фильме «Обыкновенный фашизм» Михаила Ромма.
Речь идет о массовых чувствах, не о тех единицах, которые сомневались, ненавидели, знали цену диктатору. Не они и не заключенные ГУЛАГа определяли настроение тех лет. Сталину приписывали все достижения, все результаты, вплоть до Победы. Терялось чувство народного достоинства, самоуважения. Из года в год доказывали Сталину, что он гений. Доказывали крупные специалисты, потрясенные его мудрыми замечаниями по поводу моторостроения, самолетов, танков, металлургии и т.п. Его подняли выше Ленина, его убедили, что все, что он делает, правильно, все благо.
В его примитивных работах ученые выискивали мудрость, которой там не было, тратили на это свой, порой незаурядный, талант. Светлые умы страны не желали видеть в Сталине ничего плохого, вера их не терпела сомнения. Ныне все это золото и драгоценности, как в сказке, превратились в черепки. На черепках легко резвиться нынешней молодежи и удивляться тому, как лучшие умы были ослеплены. Сталина славили такие поэты, как Твардовский и Исаковский, Янка Купала и Пастернак, не говоря уж о тогдашних молодых. Это не в укор им, это для того, чтобы понять общее состояние культовой психики.
Есть личные преступления, но пособником преступлений был весь наш народ. Народ создал обстановку верноподданности и несет ответственность за сталинизм. Партия? Партия, имеющая 18 миллионов членов, это тот же народ. История культа – это позорная история добровольного унижения народа. Народ не обманули, он сам упорно обманывал себя на протяжении тридцати лет сталинского режима, он боялся взглянуть правде в глаза. И после смерти Сталина, после разоблачения культа, всеобщего прозрения не наступило. Чары не спадали. Десятки лет еще догорала вера в сталинского идола, и ныне она чадит угаром.
Сталин не служил примером геройской жизни или примером святой жизни, его не воспринимали как революционера, нет, то был скорее патернализм, этому всего лучше соответствовало выражение «отец народов». Требуется мудрый всезнающий вождь, без него мы не можем сами жить без указки, без призывов, и не хотим, и не умеем. Что бы Сталин ни изрекал, миллионы верили ему безоговорочно. Волкогонов в книге о Сталине «Триумф и трагедия» писал, что не удалось обнаружить в архивах малейших следов публичного несогласия с вождем. Патерналистское мышление основано не на страхе, а на абсолютном авторитете отца-покровителя.
Вина Сталина очевидна, вина его окружения безусловна. Но есть еще и вина наших народов, вина поколения. Ее-то мы не хотим установить, признать, а между тем без этого трудно осознать историю и страны, и сталинского культа. Мы сами породили и монстра, и демона, и злых духов. Сами под руководством партии выходили, вырастили культ Сталина, превратили его в дракона, укрепили слепую веру, с которой бороться уже никто не мог. Сталин - наш общий грех.
Загадка Сталина – это не психическое явление личности. Горбачевская гласность обернулась прежде всего против Горбачева. Насмешка, издевка над всеми власть имущими была как бы разрядкой. Заполыхало освобождающее чувство разочарования, в огне которого спалили всех кумиров прошлого: Молотов, Калинин, Ворошилов, Берия, Каганович, Маленков, Булганин... а с ними и настоящего. На действующих министров, мэров, губернаторов с мстительным чувством вешают все беды, не щадят никого, вплоть до президента. Чего только ему ни приписывали.
Похоже, что не осталось никого, кого бы почитали, кому бы верили. Монументы свергнуты. Божества превратились в болванов. Жертвы также оказались злодеями или ничтожествами (А. Кузнецов, Попков, а до них С. Киров). Пространство авторитетов опустошено. Опустошено или расчищено для новых кумиров? Свергнуть не значит – избавиться. Цинизм и скепсис молодых когда-то должен уступить место нормальной потребности кому-то отдать любовь и уважение. Не обернется ли это опять поклонением, бездумной верой?..
Приобретем ли мы иммунитет, сможем ли спокойно воспринимать избранных нами людей как земных, со всеми их слабостями и достоинствами, требуя от них понимания, что все они, каждый, должен быть умнее любой власти. Сергей ПЕРЕПЕЧЁНОВ
Не утихает скандал, разгоревшийся в Балашовской школе, связанный с организацией бесплатного питания учеников. И судя по всему, проблема, резко обозначившаяся в одной школе, выходит за рамки единичного случая и требует более глубокого, чем поиск «стрелочника», анализа.
Мне так кажется, что «стрелочников», если и искать, нужно не в среде педагогов и даже не среди предпринимателей – продавцов и изготовителей пищевой продукции сомнительного качества.
Почему-то претензий как бы и вовсе нет к организаторам, начиная с законодателей и служб, контролирующих подобные вопросы.
Давайте представим себе поселение, микрорайон с числом жителей тысяч в 15-20 и школу, в которой учатся большинство здешних детей.
У педагогов, родителей, да и у всех местных жителей, есть общий интерес, чтобы дети получили хорошее образование и воспитывались в достойных своего времени и страны условиях. На этот общий интерес «завязаны», как минимум и муниципальный депутат нашего округа с его помощниками и партийными связями и соответствующие структуры администрации. Для содержания школы предусмотрены бюджетные и внебюджетные источники финансирования, включая средства на организацию питания школьников, даже если оно и бесплатное.
В этом «нашем» микрорайоне наверняка есть несколько предприятий общепита, пекарен, частных предпринимателей, специализирующихся на оказании «поварских услуг». Казалось бы чего проще, оценив их возможности, выбрать субъект нашего права на заключение с ним договора на обслуживание школы? Даже, если нет такой структуры, мы, со всем своим потенциалом жителей, избирателей с депутатами, администрацией, педсоветом и родительским комитетом школы можем инициировать и стимулировать создание нужной нам некоммерческой организации..!
Разве нет, что в моих рассуждениях не так..? Почему каким-то образом в поставщиках услуг нам и нашим детям может оказаться некая фирма, расположенная не за тридевять земель из совсем другого региона..?
И встаёт вопрос: почему подобные вопросы и не только по питанию школьников и работе образовательных учреждений, по работе нас обслуживающих поликлиник, структур, занимающихся ремонтом, уборкой наших территорий и т.п., в законодательной практике не исходят из наших интересов, а из интересов всех этих массовиков-затейников из управляющих компаний, райОНО и прочих «объединений специалистов», которые обязаны и имеют все полномочия на организацию, установленных законом «вопросов местного значения»..?
Более 20 лет у нас действует, по привычке называемый «новым», Жилищный кодекс РФ. В него внесены тысячи поправок, по нему совершены тысячи преступлений, но почему-то никто из законодателей и не думает, что-то принципиально неверное менять?
К несчастью, поспешно принятые законы в конце 90х – «нулевых годах» давно не соответствуют требующемуся опыту становления и развития общественных отношений.
И пока, законодательно обеспечивается, контролируемая только «сверху» организация нашей жизни во всех её проявлениях, так всё и будет продолжаться – с школами, на транспорте, в благоустройстве…
В своих глазах законодатели брёвен не замечают… Александр НИКИТИН
4 декабря 2025 года в 12 часов я решил принять участие в переговорной площадке «Экологические традиции казачества» в актовом зале школы № 43 г. Саратова. В рамках мероприятий Саратовского областного гражданского форума.
Зашел в здание школы я за десять минут до объявленного начала. На вахте зарегистрировался, правда, по требованию вахтера. И поинтересовался после регистрации, а много ли народу зарегистрировалось для участия в работе переговорной площадки.
Три человека, – равнодушно ответила мне вахтер, – вы четвертый. А с модератором площадки Андреем Фетисовым вас пятеро.
Не густо, подумал я про себя, но вслух ничего не сказал.
– Вас к месту работы площадки проведут, – видимо заметив, что я куда-то собираюсь пойти самостоятельно, проинформировала меня вахтер. Она что-то сказала охраннику, пожилому мужчине в полувоенной форме, после чего тот пригласил меня следовать за ним.
Мы вместе поднялись на второй этаж. Тут охранник остановился и, показав мне на открытую дверь актового зала школы, пошел назад на своё рабочее место.
Я, признаться, думал, что в актовом зале никого не будет. Но я ошибся. В актовый зал организованно вошли человек пятьдесят мальчишек и девчонок, одетых в новенькую форму кадетов.
Когда я зашел в зал и остановился, выбирая место, где бы мне присесть, то ко мне бросилась худая невысокая женщина с каким-то листком в руках.
– Вы кто такой? Зачем вы сюда пришли? – решительно спросила она меня.
– Я житель города Саратова. Пришел послушать, о чем будут разговаривать на переговорной площадке. Так объявлено.
– Я вас не знаю, – заверещала, активно наступая на меня, женщина, – вы не можете здесь находиться. Это закрытое режимное учебное учреждение. Здесь находятся дети.
–Так уведите отсюда детей, – наивно отозвался я,- не понимаю, для чего этот круглый стол устраивать в режимном учреждении да ещё в присутствии детей? Что-то у вас с организацией переговорной площадки не так, – стал, незаметно для себя повысив голос, возражать я женщине.
– Что вы на меня кричите!? – отозвалась женщина.
– Простите, но я на вас не кричу, и такого желания у меня нет.
– А знаете, пойдемте я отведу вас к директору школы. Он вам всё объяснит, – предложила мне женщина с листком бумаги.
– Ну, идемте, согласился я и последовал за женщиной.
Мы поднялись по лестнице из актового зала, свернули налево, затем ещё куда-то и оказались перед дверью, на которой висела табличка «Директор».
Женщина толкнула дверь в кабинет с табличкой «Директор» и вошла, попросив меня подождать перед дверью. Я помолчал. И стал ждать, чем всё это кончится.
Мне было слышно, как женщина кому-то объясняла, что пришел в актовый зал какой-то незнакомый ей мужчина и хочет участвовать в переговорной площадке.
Дверь открылась, и из кабинета не спеша, важно вышел слегка растолстевший, весь исполненный собственной важностью, в мундире высшего казацкого офицера, атаман окружного казачьего общества Саратовской области Андрей Фетисов.
Его грудь украшали несколько рядов заслуженных им государственных наград, вызывая к нему неподдельное уважение.
Я его узнал, хотя не видел, если мне память не изменяет, уже лет десять, с того года, когда перестал активно участвовать в жизни общественных организаций Саратовской области.
Фетисов бросил на меня беглый взгляд, в котором светился огонек любопытства. Но этот огонек быстро погас. Я понял, что меня он не вспомнил.
– Вы знаете, – обратился атаман Андрей Фетисов ко мне, – что установлен особый порядок участия граждан во всех мероприятиях Саратовской областной общественной палаты. Желающий должен подать письменное заявление. После этого, если будет принято решение допустить просителя к участию, то ему будет выписан специальный пропуск.
Атаман снова посмотрел на меня и повторил: специальный пропуск. А ты знаешь, кто этот пропуск должен подписать?
Андрей Фетисов замолчал и стал смотреть на меня, наслаждаясь впечатлением, которое он произвел, сказанной для меня информацией. Я молчал, Но важность информации оценил. Молчание моё продолжалось минуты полторы.
Видимо, довольный произведенным на всех присутствующих впечатлением, от им мне сказанного, – Андрей Фетисов, снова, равнодушно взглянув на меня, сказал: я не могу допустить тебя в актовый зал. Там дети. Объект режимный. Случайных людей в актовом зале быть не должно. И не будет.
Заметив мой недовольство, Андрей Фетисов уже просто, без театральных жестов, сказал мне: я сейчас дам тебе свою визитку с телефоном. Ты свяжись со мной. Мы с тобой встретимся и всё обсудим.
Но у меня всё в груди клокотало от возмущения. Я отказался взять визитку, сказав Андрею Фетисову, что не хочу и не буду с ним разговаривать.
– Идем, я тебя провожу, – жестко обратился ко мне Андрей Фетисов.
– Куда? – поинтересовался я.
– До выхода, – холодно ответил Андрей Фетисов.
Я спорить и возмущаться не стал. Мы с атаманом вместе спустились на первый этаж школы, и он подвел меня к входной двери.
Я сам открыл дверь и без принуждения вышел на улицу.
Прохлада на улице благоприятно подействовала на меня, и я быстро успокоился.
Собственно, отказ меня допустить к участию в переговорной площадке объективно совпадал с моим желанием. Пять человек взрослых участников. Остальные дети. О чем тут переговариваться и с кем переговариваться?
Я повеселел и поехал в Саратовскую областную общественную палату, где работникам приемной коротко рассказал, что со мной произошло в школе №43 и что мне по поводу пропуска, кто его выписывает и кто подписывает, рассказал атаман Андрей Фетисов.
Меня работники приемной заверили, что мою фамилию внесут в специальный список участников переговорной площадки «Городская культура как фактор развития Саратовской области», которая будет иметь место 5 декабря в 12 часов в аудитории №336 ПИУ РАНХиГС ул. Соборная, 22/25. Завтра я дежурным назову свою фамилию, меня найдут в списке участников, отметят и пропустят.
Собственно, этого я и хотел.
https://vk.com/wall64954921_2021 Публикацию подготовил Александр ОФИЦЕРОВ
И все старания загасить эту искру так же тщетны, как и попытка ползущей на светило тучи навсегда упрятать его во тьму.
Два века назад прогрессивный отряд молодого русского дворянства вышел на Сенатскую площадь Петербурга в горячей надежде освободить страну от мёртвой хватки царской тирании и чугунных оков крепостничества и попытаться вытащить её народ из омута нищеты, безграмотности и мракобесного смрада.
День 26 (14 по старому стилю) декабря 1825 года дал навеки им славное имя – декабристы.
Героями народ их признал всецело. Подвигом декабристов, желавших пробудить от больного сна мученичества лапотную Россию, восхищались лучшие умы Отечества.
Однако остававшийся без классового строения революционной борьбы с опорой на трудовой народ, без осознания необходимости именно такого её устройства, декабристам тогда неведомого, их вызов самодержавию был подавлен беспощадно. Виселицы, кандалы, дремучие холодные ссылки – так ответило его императорское величество на сей дерзновенный шаг патриотов к национальному достоинству.
Но затоптать ту искру вольных дум, блеснувшую на Сенатской из приподнятых в ножнах их сабель, не сумели даже десятилетия последовавшего разгула кованного под репрессии царского сапога и лютой нагайки.
Получится ли это сделать у нынешней всё чаще учтиво поглядывающей на монархические порядки пропагандистской «пожарной команды» с её хитрыми приёмами исторических извращений, когда в летописи России той самой декабристской искрой уже высечены такие строки?..
На наших страницах сегодня лишь малая их толика.
«...Мы видим ясно три поколения, три класса, действовавшие в русской революции. Сначала – дворяне и помещики, декабристы и Герцен. Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа. Но их дело не пропало. Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию.
Её подхватили, расширили, укрепили, закалили революционеры-разночинцы, начиная с Чернышевского и кончая героями «Народной воли». Шире стал круг борцов, ближе их связь с народом. «Молодые штурманы будущей бури» – звал их Герцен. Но это не была ещё сама буря. Буря, это – движение самих масс. Пролетариат, единственный до конца революционный класс, поднялся во главе их и впервые поднял к открытой революционной борьбе миллионы крестьян. Первый натиск бури был в 1905 году».
В.И. Ленин. «Казалось бы, что могло зародиться, вырасти, окрепнуть путного на этих грядах между Аракчеевыми и Маниловыми? Что воспитаться этими матерями, брившими лбы, резавшими косы, колотившими прислугу, этими отцами, подобострастными перед всеми высшими, дикими тиранами со всем низшим? А именно между ними развились люди 14 декабря, фаланга героев, вскормленная, как Ромул и Рем, молоком дикого зверя… Оно им пошло впрок! Это какие-то богатыри, кованные из чистой стали с головы до ног, воины-сподвижники, вышедшие сознательно на явную гибель, чтоб разбудить к новой жизни молодое поколение и очистить детей, рождённых в среде палачества и раболепия. Но кто же их-то душу выжег огнём очищения, что за непочатая сила отреклась в них-то самих от своей грязи, от наносного гноя и сделала их мучениками будущего?..»
А.И. Герцен. «Рассказано А.С. Пушкиным.
Фельдъегерь внезапно извлёк меня из моего непроизвольного уединения, привезя по почте в Москву, прямо в Кремль, и всего в пыли ввёл меня в кабинет императора, который сказал мне: А, здравствуй, Пушкин, доволен ли ты, что возвращён? Я отвечал, как следовало в подобном случае. Император долго беседовал со мною и спросил меня: Пушкин, если бы ты был в Петербурге, принял ли бы ты участие в 14 декабря? Неизбежно, государь; все мои друзья были в заговоре, и я был бы в невозможности отстать от них. Одно отсутствие спасло меня, и я благодарю за то небо. – Ты довольно шалил, – возразил император, – надеюсь, что теперь ты образумишься и что размолвки вперёд у нас не будет. Присылай всё, что напишешь, ко мне; отныне я буду твоим цензором».
Близкая знакомая поэта писательница А.Г. Хомутова о встрече Пушкина с Николаем I в Москве 8 сентября 1826 года. Во глубине сибирских руд
Храните гордое терпенье,
Не пропадёт ваш скорбный труд
И дум высокое стремленье.
Несчастью верная сестра,
Надежда в мрачном подземелье
Разбудит бодрость и веселье,
Придёт желанная пора:
Любовь и дружество до вас
Дойдут сквозь мрачные затворы,
Как в ваши каторжные норы
Доходит мой свободный глас.
Оковы тяжкие падут,
Темницы рухнут – и свобода
Вас примет радостно у входа,
И братья меч вам отдадут.
А.С. Пушкин, 1827 г. Струн вещих пламенные звуки
До слуха нашего дошли,
К мечам рванулись наши руки,
И – лишь оковы обрели.
Но будь покоен, бард! – цепями,
Своей судьбой гордимся мы,
И за затворами тюрьмы
В душе смеёмся над царями.
Наш скорбный труд
не пропадёт,
Из искры возгорится пламя,
И просвещённый наш народ
Сберётся под святое знамя.
Мечи скуём мы из цепей
И пламя вновь зажжём свободы!
Она нагрянет на царей,
И радостно вздохнут народы!
Декабрист А.И. Одоевский из Читинского острога в ответ на стихотворение Пушкина. «Принести в жертву всё, даже самую жизнь, ради любви к Отечеству – было сердечным побуждением нашим».
Декабрист М.И. Муравьёв-Апостол. «Сколько бы ни оказалось членов тайного общества или ведавших про оное, сколько бы многих по сему преследованию ни лишили свободы, всё ещё останется гораздо множайшее число людей, разделяющих те же идеи и чувствования…»
Из письма, посланного императору Николаю I из Петропавловской крепости декабристом В.И. Штейнгелем, 1826 г. «…Если даже смотреть на убеждения декабристов, как на безумие и политический бред, всё же справедливость требует признать, что тот, кто жертвует жизнью за свои убеждения, не может не заслуживать уважения соотечественников. Кто кладёт голову свою на плаху за свои убеждения, тот истинно любит Отечество, хотя, может быть, и преждевременно затеял дело своё».
М.Н. Волконская, жена декабриста Сергея Волконского, в 1826 г. последовавшая за сосланным в Сибирь мужем, 1862 г. Памяти Рылеева
В святой тиши воспоминаний
Храню я бережно года
Горячих первых упований,
Начальной жажды дел и знаний,
Попыток первого труда.
Мы были отроки. В то время
Шло стройной поступью бойцов –
Могучих деятелей племя
И сеяло благое семя
На почву юную умов.
Везде шепталися. Тетради
Ходили в списках по рукам;
Мы, дети, с робостью во взгляде,
Звучащий стих свободы ради,
Таясь, твердили по ночам.
Бунт, вспыхнув, замер.
Казнь проснулась.
Вот пять повешенных людей…
В нас молча сердце содрогнулось,
Но мысль живая встрепенулась,
И путь означен жизни всей.
Рылеев мне был первым светом…
Отец! по духу мне родной –
Твоё названье в мире этом
Мне стало доблестным заветом
И путеводною звездой.
Мы стих твой вырвем из забвенья,
И в первый русский вольный день,
В виду младого поколенья,
Восстановим для поклоненья
Твою страдальческую тень.
Взойдёт гроза на небосклоне,
И волны на берег с утра
Нахлынут с бешенством погони,
И слягут бронзовые кони
И Николая и Петра.
Но образ смерти благородный
Не смоет грозная вода,
И будет подвиг твой свободный
Святыней в памяти народной
На все грядущие года.
Н.П. Огарёв, 1859 г. «Впечатление, произведённое на умы декабрьскими событиями, долго не ослабевало в обществе; на декабриста, к какой бы он категории ни принадлежал, смотрели как на какого-то полубога».
Декабрист А.С. Гангеблов, 1888 г. «Мои письма… служат выражением тех убеждений, которые повели меня на место казни, в темницы и в ссылку… Гласность, которою пользуются мои письма через многочисленные списки, обращает их в политическое орудие, которым я должен пользоваться на защиту свободы… Мои политические противники были вынуждены употребить силу, потому что не имели иного средства для опровержения моих мыслей…
Последнее желание моё в пустынях сибирских, чтоб мысли мои по мере истины, в них заключающейся, распространялись и развивались в умах соотечественников».
Декабрист М.С. Лунин. Боевой ум, с большим образованием, во время своего заточения в Сибири это лицо показало замечательную последовательность и в мыслях своих, и в энергии поступков своих…».
Декабрист С.Г. Волконский о Лунине. «Любезная сестра! Вот выводы моих агрономических занятий в 1837 г. Оценив потреблённое и проданное и вычтя все издержки, я получил чистого дохода 141 р. 75 коп., кроме озимей, подающих хорошую надежду. Слава Богу, есть чем жить, хотя прошлый год был вообще худой для урожая и первый для меня на поселении. Много было препятствий: задержание денег, запрещение выездов, пугливость властей. Зато я избавился от податей и натуральных повинностей; одно стоит другого. Правда, главным препятствием были учебные (книжные) занятия; Платон и Геродот не ладят с сохой и бороной. Вместо наблюдений за полевыми работами я перелистываю старинные книги. Что делать? Ум требует мысли, как тело пищи. Между тем в 8 месяцев много сделано: земля болотная, необработанная, тернистая – осушена, огорожена, обращена в луга и пашни. Посредине английский садик с песчаными дорожками, беседкой и множеством цветов, далее две левады, огород и, наконец, уютный домик с пристройками, где запоздалый путник находит убежище, бедный – кусок хлеба, разбойник – отпор. Приятно сообщить тебе эти подробности, потому что всё это более твоё, чем моё дело: ты доставила средства, я только действовал. В хлопотах забыл написать о получении 8 томов сочинений Платона на греческом тексте. Кстати эта посылка: я анализирую теперь болтовню доброго Сократа перед его смертью… Так как дело с ружьём не удалось, то пошли мне, пожалуйста, хорошую удочку с червячками. Надо надеяться, что это орудие не встретит таких же препятствий. Не захотят же запретить бедному ссыльному наудить себе рыбы на ужин. Провизию можно достать только в городе. Я не имею возможности ходить туда, посылать некого, и не всегда можно купить, так как всё очень дорого. При помощи ружья я добывал бы себе дичи к обеду, по крайней мере, дважды в неделю. Останемся на растительной пище: картофель да каша…»
Из сибирских писем Михаила Лунина сестре Е.С. Уваровой, май 1838 г. «Декабристы больше чем когда-нибудь занимают меня и возбуждают моё удивление и умиление». «Самоотверженные люди, я их всё более и более уважаю». «Это были люди все на подбор – как будто магнитом провели по верхнему слою кучи сора с железными опилками, и магнит их вытянул». «Довелось мне видеть возвращённых из Сибири декабристов, и знал я их товарищей и сверстников, которые изменили им и остались в России и пользовались всякими почестями и богатством. Декабристы, прожившие на каторге и в изгнании духовной жизнью, вернулись после тридцати лет бодрые, умные, радостные, а оставшиеся в России и проведшие жизнь в службе, обедах, картах, были жалкие развалины, ни на что никому не нужные, которым нечем хорошим было и помянуть свою жизнь».
Л.Н. Толстой. «Историк передового русского общественного движения совершил бы большую ошибку, если бы, восстанавливая общую картину идейной жизни 30-х годов, обошёл вниманием смелое агитационное выступление декабриста М.С. Лунина. В тяжёлую пору объявления П.Я. Чаадаева сумасшедшим, в годы, когда царская рука направляла пистолет Дантеса в сердце Пушкина, всякое выступление против самодержавия приобретало особое значение. Произведений передовой печати в те годы было крайне мало. Молодой Герцен ушёл в ссылку. Он успел напечатать только первую статью в «Телескопе» (1836). В.Г. Белинский вступил в тяжёлую полосу «примирения с действительностью», завершившуюся лишь к концу 1839 г. М.С. Лунин, выступая против самодержавия из сибирской ссылки, действовал с полным сознанием поставленной себе цели и последствий предпринятой им агитации… В исходе 30-х – начале 40-х г. выступление Лунина было одним из самых ярких актов идейной борьбы с самодержавно-крепостным строем».
Академик М.В. Нечкина, 1955 г. «Одно из самых удивительных явлений в мировой истории – восстание декабристов. И оно типично русское. Весьма состоятельные люди, люди высокого общественного положения, пожертвовали всеми своими сословными и имущественными привилегиями ради общественного блага. Выступили не за свои права, как это обычно бывало в человеческой истории, а за права тех, чей труд сами перед тем присваивали. В подвиге декабристов есть много народного».
Академик Д.С. Лихачёв, 1999 г. «Декабризм есть не только социальное и политическое движение, не только явление национальной культуры. Даже помимо собственно эстетических теорий и художественной практики декабризм есть сам по себе эстетический(!) феномен. Эту сторону дела со всей силой почувствовали и оценили…».
Член-корреспондент РАН Н.Н. Скатов, 2007 г. «…Работая в архивах, выезжая в экспедиции, учёные, а вместе с ними и энтузиасты-краеведы находят многочисленные свидетельства того, что жизнь декабристов в изгнании была продолжением их борьбы. Они открывали школы не только для детей, но и для взрослых, учили крестьян садоводству, помогали лечением и медикаментами. Заботясь о развитии производительных сил края, декабристы изучали водный режим рек, собирали геологические коллекции, гербарии, составляли проекты разработок полезных ископаемых».
strong>Слушатель ВПШ при ЦК КПСС В.В. Ходий, г. Иркутск. «Правда», 1975 г. ОТ РЕДАКЦИИ.
Убеждены, российская история не заставит себя ждать, чтобы дать всем этим строкам, посвящённым декабристам, достойное продолжение, созвучное со светлым стремлением героев.
Газета «Правда», № 144 (31781), 26-31 декабря 2025 года (https://gazeta-pravda.ru/upload/uf/8f7/aa0075xa79yqsatwl06sofol8gr2qwsi/pravda_144_25_.pdf) Александр НИКИТИН
12 февраля 1989 года в городе Саратове на 3-й Дачной, на площади у ДК «Россия» впервые, с 1919 года, через 70 лет господства коммунистов, прошел независимый демократический митинг. Этот митинг был не самым массовым. По разным оценкам в нем приняло участие до 200 человек.
Сейчас, вспоминая об этих, уже ставших историей событиях, мне хочется напомнить саратовцам об обстановке, которая в феврале 1989 года царила в саратовском обществе.
Это было начало третьего года объявленной М.С. Горбачевым перестройки и нового мышления. В городе Саратове на подавляющем большинстве предприятий были созданы советы трудовых коллективов, прошли выборы директоров предприятий. Появились первые кооперативы. Уже работали независимые общественные клубы, в которых проходили бурные политико-экономические дискуссии. Летом 1988 года был создан СПОК (Совет представителей общественных клубов), в котором объединились несколько саратовских клубов. Осенью прошла учредительная конференция саратовского областного отделения историко-просветительского общества «Мемориал». Подняли свой еще робкий голос саратовские экологи. Уже не боялись открыто заявлять о себе члены антисоветской организации НТС и первой политической партии «Демократический Союз», а приезд в г. Саратов лидера этой партии Валерии Новодворской стал заметным событием политической жизни.
Уже на слуху были фамилии людей, которые занимались демократическим просветительством и в будущем составили костяк демократического движения: Андрей Деревянкин, Аркадий Дидевич, Юрий Чернышов, Иосиф Ной, Дмитрий Чернышевский, Сергей Макаров, Игорь Сухарев, Григорий Ахтырко, Евгений Корольков, Ольга Пицунова, Александр Климов, Елизавета Рогачева, Александр Свешников и многие, многие другие. Все это общественное брожение получило официальное название «неформальное движение», а его участники – «неформалов».
Общество медленно размораживалось. Однако глубоко въевшийся в наши души страх перед коммунистической властью, закомплексованность и зажатость господствовали повсеместно. К тому же областная партийно-советская власть во главе с К. Мурениным, опираясь на местное КГБ и органы милиции, принимала самые отчаянные попытки либо поставить неформалов под свой контроль, либо деморализовать и запугать.
И надо отдать должное, деятельность противников демократии была достаточно эффективной. Принятыми мерами было запрещено проводить учредительную конференцию «Мемориала» в клубе Нижне-Волжской киностудии, и она была проведена на квартире. Осенью 1988 года, когда частью анархистски настроенной молодежи было принято решение об организации и проведении митинга около закладного камня памятника жертве сталинского террора Н.И. Вавилову, распространились по городу слухи о том, что всех участников арестуют и уж точно выгонят с работы. Митинг не состоялся.
Как мне потом рассказывали, недалеко от камня были задержаны и доставлены в ближайший отдел милиции известный журналист Сергей Казовский и несколько молодых ребят и девчат.
В январе 1989 года было объявлено о выборах депутатов Съезда народных депутатов СССР. Саратовские неформалы стихийно приняли решение воспользоваться открывшимися новыми возможностями, чтобы громко заявить о себе. Один из самых известных саратовских экологов кандидат наук Николай Макаревич дал согласие на то, чтобы участвовать в предвыборной кампании.
Если я не ошибаюсь, 28 января 1989 года в Доме культуры завода «Тантал» избирательной комиссией было назначено собрание жителей Ленинского района, на котором из двух кандидатов – директора завода С. Умнова и Н. Макаревича – собрание должно было избрать для регистрации одного кандидата.
Все неформалы Ленинского района дружно двинулись на 2-ю Дачную к ДК завода «Тантал», чтобы своим участием в собрании активно поддержать независимую от обкома КПСС кандидатуру Николая Макаревича.
Однако всех явившихся неформалов в клуб не пустили. Мне потом рассказывали, что в зал пропустили далеко не всех доверенных лиц Н.С. Макаревича. Правда, надо честно сказать, что сам Н. Макаревич ничего не сделал для того, чтобы в клуб пропустили его сторонников. Я не обвиняю в этом Николая Сидоровича, а констатирую только факт. У нас, неформалов, ни у кого еще не было опыта открытой политической борьбы с коммунистической властью. И видимо, по воле номенклатурных волн плыл бы тогда в Саратове любой независимый кандидат. Дворец культуры предсказуемо заполнили работники завода «Тантал», которые заходили не с улицы, а с территории завода. Сокрушительная победа С. Умнова была обеспечена.
Небольшая часть рассерженных неформалов, недопущенных волею коммунистической номенклатуры на предвыборное собрание, собралась на квартире у известного саратовского писателя Василия Кондрашова. Там, по моему предложению, было решено 10 февраля на 3-ей Дачной, на площади у ДК «Россия» провести протестный экологический митинг.
Заявку на проведение митинга написал я. Заявку на митинг подписала инициативная группа из 4-х человек: член Союза писателей СССР В.П. Кондрашов, юрист А.Д. Никитин, инженер-химик Л.С. Цыганкова и инженер В.С. Коркин. Я не помню, кто конкретно подал заявку в Ленинский райисполком на проведение предвыборного агитационного митинга 12 февраля 1989 года на площади у ДК «Россия». Возможно, что ее в исполком Ленинского района отнес В. Кондрашов.
В заявке была указана цель митинга: 1. Формирование экологического наказа избирателей будущему народному депутату СССР. 2. Агитация против кандидата в депутаты СССР Г.А. Умнова (директора Тантала).
Через несколько дней меня пригласили в Ленинский райисполком. Со мной разговаривала управляющая делами исполкома А. Умнова, с которой я когда-то вместе учился в юридическом институте. Надо отдать ей должное, разговаривала она со мной уважительно, предложила мне новую работу. И как бы между прочим сказала, что не стоит так о народе беспокоиться, что народ это бараны: куда его власть погонит, туда он и пойдет.
Сейчас я понимаю, что она была полностью права. Но тогда я, по наивности, сильно возмутился этими словами. И вообще, я в ходе этой встречи вел себя неоправданно раздражительно. Одним словом, от проведения митинга, о чем меня просила А. Умнова, я не отказался.
Через день, когда я на совещание инициативной группы пришел на квартиру к В. Кондрашову, он мне сказал, что с ним разговаривал сам председатель райисполкома В. Лотарев и кто-то ответственный из райкома партии. Ему объяснили опасность проведения митинга, и он дал согласие обсудить с нами, подателями уведомления, целесообразность отказа от проведения митинга. Он высказал мысль, что от митинга надо отказаться. Его поддержали В.С. Коркин и Л.С. Цыганкова.
Я, помню, как возмутился коварством власти и робостью своих товарищей. Я им сказал, что поддаваться на устные советы номенклатуры дело неблагодарное, что нас могут посчитать трусами. Если В. Лотарев считает, что проводить митинг опасно, то пусть официально его запретит. В. Кондрашов, видя мою решимость, со мной согласился. С новой позицией В. Кондрашова без возражения согласились В.С. Коркин и Л.С. Цыганкова. Митинг мы единогласно решили проводить.
12 февраля 1989 года день был, насколько мне помнится, морозным. Примерно за 10 минут до назначенного срока я пришел к ДК «Россия», держа в руках подготовленный мной плакат. Вся прилегающая площадь (от крыльца ДК до трамвайной линии) была забита автомашинами. На крыльце стояли работники милиции и какие-то люди в штатском. Майор милиции по фамилии Гордон немедленно изорвал мой плакат. Ко мне подошли работник милиции и кто-то из людей в штатском и потребовали отказаться от проведения митинга. Я ответил, что исполком рядом, если мне принесут официальный документ о запрете митинга, то мы откажемся от его проведения. Если нет, то митинг состоится. Сбоку у крыльца ДК «Россия» собрались люди. По моей оценке, их было примерно до 200 человек. Я сказал В. Кондрашову и В. Коркину, что надо митинг начинать. Мы направились к ожидавшим начала митинга людям, однако молодые люди из СЭПО нас стали оттеснять на лестнице от людей. Тогда я начал говорить, обращаясь к народу. Я уже точно не помню, что говорил, кажется, стыдил власть и коммунистов за произвол и беззаконие. Давление на меня молодых людей из СЭПО быстро ослабло, и через некоторое время они исчезли.
Закончив свою речь, я вытащил подготовленный мной проект резолюции митинга, громко зачитал его и тут же поставил на голосование. Все собравшиеся проголосовали за резолюцию. Тогда я поднял руки, скрестил их и прокричал, что митинг окончен. После этого я и другие организаторы митинга от ДК «Россия» ушли. Но собравшийся народ не разошелся. Митинг продолжался. Ораторы сменяли друг друга. Так продолжалось около часа. Об этом митинге киножурналисты из Нижне-Волжской киностудии сняли по горячим следам документальный фильм. Он, наверное, пылится где-то в архиве киностудии, поскольку по телевидению его ни разу не показывали. Меня обещали пригласить на просмотр, но так и не пригласили.
Скоро всех организаторов митинга привлекли к административной ответственности. В. Лотарев и А. Умнова, без всякого угрызения совести, представили в суд сфабрикованный документ, по-другому его оценить я не могу, что якобы митинг официально был запрещен и организаторов митинга с запретом якобы ознакомили.
Члены кооператива «Юрист», где я работал, по телефонному предложению из райкома, в один день собрали собрание и единогласно исключили меня из кооператива «Юрист», сделав безработным, подведя правовую базу для моего незаконного последующего ареста.
Сейчас, говоря о В. Лотареве и А. Умновой, членах кооператива «Юрист» могу сказать, что пусть эти черные деяния останутся у них на совести, если, конечно, она у них есть. Я по постановлению судьи получил за организацию митинга 10 суток административного ареста.
В. Кондрашов, В. Коркин и его жена получили административный штраф. Вспоминая день своего ареста, я не могу не сказать слов благодарности видному общественнику Юрию Чернышову, который отдал мне свой теплый свитер, пояснив, что без него сидеть в камере будет плохо.
Все десять суток ареста я полностью отсидел. Освободившись, я сфотографировался на память. Штраф с В. Кондрашова, В. Коркина и его жены даже и не пытались взыскать.
Обстановка в СССР и в г. Саратове после митинга стала быстро меняться в сторону свободы. В мою защиту выступила газета «Советская Россия». Кровавый разгон солдатами 9 апреля митинга в Тбилиси всколыхнул весь СССР. В Москве начал работать съезд народных депутатов СССР. Впрочем, это уже совсем другая история.
Из России в двадцатом году ушла белая армия, около трехсот тысяч молодых здоровых мужчин репродуктивного возраста. Дворянская, отборная часть общества: наиболее образованные, наиболее честные, не желающие идти на компромисс с большевистской властью…
Двадцать второй год – высылка профессуры. Не так много, человек шестьсот кажется. Но опять – отборные! Лучшие из лучших! И с семьями! Интеллектуальный потенциал.
Дальше: раскулачивание уносит миллионы крестьян – тоже лучших, самых работящих. И их детей. И их неродившихся детей тоже.
Люди уходят и уносят с собой гены. Изымают из генофонда. Репрессии партийные выбивают кого? Имеющих смелость высказать собственное мнение, возражать, отстаивать свою точку зрения! То есть – честных! Наиболее честных! Священники – истреблялись планомерно на протяжении всего периода… Носители нравственных ценностей, учителя и просветители… Вторая мировая. Броня, то есть освобождение от армейской службы предоставляется людям старшего возраста и больным. Именно они получают дополнительный шанс на выживание. Тюрьмы и лагеря принимают большую часть мужской популяции, лишают их шанса оставить потомство. И к этому добавим знаменитый русский алкоголизм. Но это еще не все.
Есть еще один чрезвычайно важный момент. Вот мы постоянно обсуждаем: является ли эволюция направленным процессом? Имеет ли она цели в самой себе? В данном отрезке, и очень коротком, с точки зрения эволюции, мы можем наблюдать действие исключительно эффективно направленной эволюции. Какие качества давали индивиду большие шансы на выживание? Ум? Талант? Честь? Чувство собственного достоинства? Моральная твердость? Нет! Все эти качества выживанию препятствовали. Носители этих качеств либо покинули страну, либо планомерно уничтожались.
А какие качества выживанию способствовали? Осторожность. Скрытность. Способность к лицемерию. Моральная гибкость. Отсутствие чувства собственного достоинства. Вообще, любое яркое качество делало человека заметным и сразу ставило его под удар. Серый, средний, троечник, так сказать, оказывался в преимущественном положении… А теперь, учитывая все эти факторы, можно строить карту генофонда имеющего место быть советского народа.
Людмила Улицкая, «Казус Кукоцкого»
80 лет назад, 17.08.1945 г., вышел «Скотный двор» Джорджа Оруэлла – хрестоматийная сказочная повесть о том, как революция на одной отдельно взятой ферме сделала ее обитателей заложниками тоталитарного правления свиней.
Рассказываем, как Оруэлл задумал «Скотный двор», почему книгу было сложно издать, как ее использовали спецслужбы и насколько она актуальна в современном мире. Почему Оруэлл взялся писать о тоталитаризме? Откуда писатель узнал, как он выглядит?
Рассказать об опасностях тоталитаризма Оруэлл решил после личного столкновения с ним. В конце 1936 г. он оказался в Испании. До этого он успел послужить в колониальной полиции в Бирме, где приобрел стойкое отвращение к британскому колониализму, вернулся в Англию, заинтересовался левыми идеями и выпустил две книги – «Фунты лиха в Париже и Лондоне» (1933) о жизни бедняков и «Дорога на Уиган-Пирс» (1937) о рабочем классе.
Затем Оруэлл решил, что готов отправиться защищать идеи социализма и равенства и поддерживать республиканцев в борьбе с фашистским франкистским режимом в Гражданской войне в Испании. Однако увиденное там разочаровало писателя. Республиканское движение состояло из множества партий и объединений левого толка, которые все время были на грани раскола, что сильно мешало им бороться с общим врагом – армией Франко. Междоусобицей быстро воспользовались испанские коммунисты, поддерживаемые Советским Союзом. Приехавшие в Испанию сотрудники НКВД и члены Коминтерна привезли с собой методы идеологических чисток, пропагандистских кампаний, репрессий и охоты на инакомыслящих левых.
Одной из первых мишеней стала близкая к троцкизму партия POUM, в которую вступил Оруэлл. Ее членов объявили пособниками фашистов, начали арестовывать, пытать и казнить без суда. Несколько друзей и знакомых Оруэлла погибли в тюрьмах. Сам он, будучи тяжело раненным на фронте, был вынужден скрываться, чудом выбрался из Испании и вернулся в Англию убежденным демократическим социалистом, противником сталинизма и коммунизма, в частности, но в целом – любых форм тоталитаризма. И о его опасностях решил предупредить мир.
Почему Оруэлл решил рассказать о тоталитаризме с помощью сказки? Сначала он пытался делать это иначе – через документальную прозу. В 1938 г. вышла его книга «Памяти Каталонии» — автобиографическое повествование о Гражданской войне в Испании, о расколе среди республиканцев и борьбе коммунистов за власть. Но накануне новой мировой войны воспоминания о недавней локальной британского читателя не заинтересовали, и Оруэлл решил попробовать иначе. В эссе «Почему я пишу» (1946) он объяснял свои намерения так: «Мне хотелось превратить политическую литературу в искусство. Я пишу <…> потому что хочу разоблачить какую-то ложь, привлечь внимание к какому-то факту, и моя главная забота – добиться внимания. «Скотный двор» был первой книгой, в которой я попытался, полностью осознавая, что делаю, объединить политические и художественные цели в единое целое».
Выбор жанра тоже был неслучаен. Для Оруэлла сказка и аллегория были способом наглядно и просто говорить о сложных и порой запутанных вещах. В этом он шел по стопам своего любимого автора – Джонатана Свифта и его «Путешествий Гулливера» (1726). Оруэлл восхищался умением Свифта совмещать социальную сатиру с приключениями и видел в его книге пример того, как аллегория способна пережить время и правителей. Поэтому жанр сказки, в которой животные сначала ведут борьбу за свободу, а потом становятся бенефициарами и жертвами политических интриг, дал Оруэллу возможность создать одновременно и карикатуру на узнаваемые исторические события, и художественное произведение, увлекающее читателя.
Фабула «Скотного двора» практически буквально повторяет историю СССР. В каждом герое повести, каждом повороте сюжета и его деталях зашифрованы отсылки к революционным событиям в России и последующим реалиям СССР. Восстание животных против хозяина фермы – это две русские революции, свергнувшие старый режим и приведшие большевиков к власти. Идеолог бунта, хряк Старый Майор, сочетает черты Карла Маркса (автора идеи пролетарской революции) и Владимира Ленина (вождя первой такой революции). Майор умирает до воплощения своих идей, а его череп сохраняется как святыня – прямая аллюзия на забальзамированное тело Ленина в мавзолее (впрочем, в книге череп в итоге предают земле). Два лидера восстания, хряки Наполеон и Снежок, – это Иосиф Сталин и Лев Троцкий. Их борьба за власть и изгнание Снежка с фермы отражают внутрипартийные конфликты в СССР 1920-х, закончившиеся устранением соперников Сталина. Щенки, которых Наполеон тайно воспитывает и превращает в свою личную гвардию, – НКВД. Сбежавшая с фермы после восстания любительница ленточек и сахара лошадь Молли олицетворяет белогвардейскую эмиграцию, а оставшиеся на ферме и порабощенные свиньями и подчиненные их идеологии животные – советских граждан. Ветряная мельница, строительство которой изматывает животных, символизирует сталинскую индустриализацию и пятилетки, а ее разрушение – экономические неудачи, которые власть списывает на врагов народа. Постепенное переписывание «Семи заповедей» животного равенства – метафора искажения революционных идеалов, превратившихся в итоге в лозунг нового общества: «Все животные равны, но некоторые животные более равны, чем другие».
Такую антисоветскую книгу, наверное, легко было опубликовать? На самом деле – нет. Оруэлл закончил работу над повестью в феврале 1943 г. В разгаре была Вторая мировая, только что закончилась страшная Сталинградская битва и «публиковать такое варварское нападение на Россию, когда мы бок о бок с ней боремся за выживание, неоправданно» – так писал Оруэллу его издатель Виктор Голланц.
Выпустить повесть был готов издатель Джонатан Кейп, но столкнулся с возражением советского агента под прикрытием. Кейп решил заручиться согласием на публикацию от министерства информации Великобритании и получил оттуда ответ от «влиятельного чиновника», который так пересказал Оруэллу: «Если бы эта басня касалась диктаторов и диктатур вообще, тогда опубликовать ее было бы вполне уместно, но она подробно описывает события в России и двух ее диктаторов. Возможно, басня была бы менее обидной, если бы правящей кастой в ней были не свиньи. Такой выбор, я думаю, оскорбит многих русских».
Имени чиновника издатель не называл, но исследователи считают, что им был Питер Смоллетт – глава русского отдела министерства и по совместительству советский агент. Выпустить «Скотный двор» в конце концов согласилось издательство Secker & Warburg, но по настоянию жены владельца сделало это только после того, как война в Европе была окончена. В ином случае она обещала развестись с ним. Проверять, блефует она или нет, владелец не стал, и «Скотный двор» поступил в продажу через три месяца после капитуляции Германии.
Оценить ущерб, конечно, невозможно, но западные спецслужбы активно использовали книгу в борьбе с распространением коммунизма по всему миру. Началось все в 1949 г. Тогда департамент информационных исследований МИД Великобритании заказал перевод повести на арабский, чтобы опубликовать ее в Египте и помешать распространению влияния СССР в стране. За этим переводом последовало еще два десятка публикаций на разные языки и в десятках стран по заказу или при поддержке департамента. Помимо переводов департамент заказал комикс по повести и организовал его выходы в ежедневных газетах по всему миру. Американские спецслужбы тоже взяли «Скотный двор» на вооружение и наладили поставки повести через железный занавес. Для этого созданное ЦРУ издательство Free Europe Press выпустило специальное компактное 48-страничное издание «Скотного двора» на очень тонкой бумаге. Эти книги привязывали к большим воздушным шарам и запускали с приграничных аэродромов в Западной Германии в Польшу, Венгрию и Чехословакию.
Кроме того, по заданию и при финансировании ЦРУ была сделана первая, анимированная экранизация сказки. Мультфильм сняли британские мультипликаторы Джон Халас и Джой Батчелор. По настоянию заказчиков они были вынуждены изменить финал. У Оруэлла история заканчивалась договором свиней (коммунистов) с людьми (капиталистами) о взаимовыгодном сотрудничестве и совместной эксплуатации остальных животных (рабочий класс). ЦРУ такой пессимистичный и антикапиталистический финал не устраивал, поэтому там настояли на счастливом конце – животные устраивают переворот и убивают тирана Наполеона. Пресса окрестила мультфильм «руководством для детей о том, как не поддаться коммунистическому обману», а ЦРУ принялось устраивать бесплатные показы в школах, университетах и на заводах – везде, где нужно было умерить симпатии населения к коммунизму и Советскому Союзу, от Франции и ГДР до Гватемалы и Эритреи.
Так что благодаря усилиям департамента информационных исследований и ЦРУ историю о том, к чему приводят революции и построение коммунизма, узнали на всех континентах миллионы людей.
Книга, задуманная автором как сатира на уже не существующую страну, кажется, мало чем может быть полезна современному обществу. Однако это совсем не так. Во-первых, сегодня все чаще рассматривают «Скотный двор» как один из ранних текстов о правах животных. В начале повести обитатели фермы устраивают собрание, на котором обсуждают жестокость и безответственность своего хозяина. В этом фрагменте многие активисты видят своего рода манифест движений за права животных, возникших во второй половине ХХ века. Оруэлл и сам признавался, что идея завязки «Скотного двора» пришла к нему после столкновения с насилием над лошадью: «Как-то я увидел мальчика лет десяти, управлявшего лошадью в упряжке. Он гнал ее кнутом по узкой тропинке, хлеща каждый раз, когда она пыталась свернуть. Мне пришло в голову, что, если бы животные осознали свою силу, мы бы потеряли над ними всю власть». Во-вторых, в июне этого года на фестивале в Анси прошла премьера нового мультфильма по «Скотному двору». Главные роли в нем озвучили Сет Роген, Стив Бушеми, Гленн Клоуз и Вуди Харрельсон, а оруэлловский сюжет был дополнен новыми героями и современными проблемами и оказался вполне актуальным: «Эта экранизация внешне не пытается быть политической, но тем не менее идеально соответствует нашему времени, когда Америка дрейфует в сторону авторитаризма».
Сам Оруэлл полагал, что повесть – универсальное высказывание о судьбе любого общества, члены которого откажутся от контроля над властью: «Я хотел показать, что насильственная революция, осуществляемая людьми, не осознающими своей жажды власти, может привести только к смене хозяев, что революции приводят к радикальным улучшениям только в том случае, если массы бдительны и знают, как сместить своих лидеров, как только они сделают свое дело. Я просто пытался сказать: «Великодушной диктатуры не бывает».
Газета «Коммерсантъ», 18 августа 2025 года
Критика чиновников, а также политических и религиозных объединений сама по себе не должна расцениваться как возбуждение ненависти или вражды, указывает Верховный суд РФ в новой редакции постановления Пленума.
«Критика политических организаций, идеологических и религиозных объединений, политических или общественных деятелей в связи с исполнением ими своих полномочий или осуществлением иных действий, обусловленных их статусом, а равно политических, идеологических или религиозных убеждений, национальных или религиозных обычаев сама по себе не должна рассматриваться как действие, направленное на возбуждение ненависти или вражды», – говорится в документе.
Высшая инстанция уточняет, что под действиями, направленными на возбуждение ненависти либо вражды, следует понимать, в частности, высказывания, обосновывающие и (или) утверждающие необходимость геноцида, массовых репрессий, депортаций, совершения иных противоправных действий, в том числе применения насилия, в отношении представителей какой-либо нации, расы, социальной группы, приверженцев той или иной религии.
ВС отмечает, что при квалификации преступлений о возбуждении ненависти или вражды необходимо устанавливать публичность совершенных действий.
«Действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а равно на унижение достоинства человека или группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии либо принадлежности к какой-либо социальной группе, влекут уголовную ответственность по статье 282 УК РФ только в том случае, если они совершены публично, в том числе с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет», – указывает высшая инстанция.
Например, выступления на собраниях, митингах, распространение листовок, плакатов, размещение соответствующей информации в журналах, брошюрах, книгах, на сайтах, форумах или в блогах, массовая рассылка электронных сообщений и иные подобные действия, в том числе рассчитанные на последующее ознакомление с информацией других лиц, уточняет ВС.
Кроме того, он постановил исключить из предыдущей редакции ссылку на Конвенцию о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года.
Изменения вносятся в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2011 года № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности».
https://rapsinews.ru/judicial_news/20251223/311459374.htmlА законодателей, видно, всё устраивает!
Казак Андрей Фетисов меня замети и… не пустил
Зажгла свободою умы
К 200-летию со дня восстания декабристов
Нас водила молодость…
Большевистское истребление российского генофонда
Отрывок из романа Людмилы Улицкой «Казус Кукоцкого»
Великодушной диктатуры не бывает
Ульяна Волохова: «Свиньи как свиньи. История «Скотного двора», главной сказки холодной войны, в вопросах и ответах»
Что лежит в основе сюжета «Скотного двора»?
«Скотный двор» навредил СССР?
В современном мире «Скотный двор» потерял актуальность?
Верховный суд призвал отличать экстремизм от критики
Публичность