"Газета "Богатей"
Официальный сайт

Статья из № 18 (620) от 31.05.2012

Продолжение Темы

Философия «петушиного крика»

Александр ДАВИДЕНКО

Кокетство, с которым госпожой Бородиной воспринимается критический материал, уже не удивляет (женщина!), поэтому ставшее привычным смешение ею частного и всеобщего (некоторые назовут это подменой) не вызывает ярких эмоций. Фанатичное упорство в заблуждениях (кто-то усмотрит даже умысел) имеет свое определение, как и постоянное стремление называть «фактами» гипотезы и умозрительные модели.

От редакции:

Этой статьей редакция газеты «Богатей» заканчивает дискуссию, начатую В. Бородиной (см. статью «Наш ответ Чемберлену...» в № 5 (607) от 9 февраля 2012 года) как реакция на статью А. Давиденко «Живопись: и цель, и средство» (№ 3 (605) от 26 января 2012 года), посвященную юбилею художника Владимира Мошникова. Продолжение дискуссия получила в статьях: А. Даваиденко «Буря в стакане воды» (№ 8 (610) от 15 марта), В. Бородина «Буря...» вызвала словоизвержение» (№ 12 (614) от 12 апреля), А. Давиденко «Опять двойка» (№ 13 (615)( от 19 апреля) и В. Бородина «Об уроках, учителях и магии самообмана» (№ 16 (618) от 17 мая).

Начиная «разбор полетов», хотелось бы сразу отделить то, что имеет место на самом деле от того, что даме кажется. У меня нет притязаний на исполнение некоей Миссии, поэтому я не претендую не только на роль Учителя (с прописной буквы), но и на роль учителя (со строчной буквы). «Прилежным учеником» у нерадивых учителей я тоже не являюсь. Можно сказать, что я сам по себе, а они сами по себе.

Самообольщением Бородина напоминает анекдотичного петуха, уверенного, что солнце встает исключительно благодаря его душераздирающим крикам по утрам. Смешно наблюдать за попытками трактовать давно сформировавшуюся мою позицию, как реакцию на ее очередной «крик»: «Вы даже стали говорить, что…». Положительные оценки отдельных (подчеркиваю – отдельных) работ В. Мошникова в моих статьях, написанных за последние годы, были даны еще до того, как мне стало известно о существовании на этой Земле некоей госпожи Бородиной, управляющей движением звезд. Но эти положительные оценки не являются общей характеристикой творчества художника, а лишь частностью, эпизодом. Не потому ли ретроспективные выставки В. Мошникова организуются исключительно редко (а показываются чаще всего одна-две работы), что большой массив размывает значение отдельных удач и тот самый пресловутый «вектор» теряет определенность и качество (качество реализации, конечно, а не помыслов). Перефразируя Ф. Степуна, можно сказать, что в работах В. Мошникова присутствует не духовность, а лишь тоска по ней (что уже хорошо). Далее, из «боевых листков» Бородиной вовсе не следует (даже наоборот), что она готова принимать что-либо (например, ««игры» современных антикультурных «клоунов»»), на том лишь основании, что на это положена чья-то жизнь и чья-то боль. А ведь это уже ханжество, то есть лицемерие, прикрываемое красивым термином «эмпатия» и приправленное дешевыми анекдотцами. В этом ряду В. Мошников отнюдь не «равнее» других, даже если лично ей он духовно близок.

Бородина проповедует лишь одну из крупных концепций мироустройства, но их множество. То есть ее видение «Бога» не является исключительным, а попытка представить свое «знание» (а по сути, частную модель, гипотезу), как единственно верную – это проявление того самого эгоизма, в котором она обвиняет постмодернистское общество. Кстати, для того, чтобы понимать, что мышление человека (не обязательно русского) религиозно, не надо читать Киреевского. Страхи перед неизвестным, необъяснимым, непознанным, эсхатологические ожидания, несчастья и жажда обрести нечто лучшее, всегда были и будут питательной средой для формирования различных верований.

В этом месте необходимо, наконец, объяснить природу моего «релятивизма», клеймо которого еще в первой статье проставила на моем лбу Бородина. На мой взгляд, разные идеологии (в том числе религиозные), разные мировоззрения, разные концепции (философские, в том числе) – это всего лишь разные модели Мира, разные аспекты его восприятия, скорее дополняющие друг друга (даже в кажущихся противоречиях), нежели опровергающие друг друга. Можно говорить и об интегральном, или синтетическом подходе в восприятии Универсума, того трансцендентного Абсолюта, знание о котором никогда не будет полным.

Мой «релятивизм», конечно же, не исключает Христианской версии Бытия, но не сводится исключительно к ней и не принимается безоговорочно в полном объеме. Не предлагаю вам снять шоры со своих глаз (известно, что может исправить горбатого), но не напяливайте их на других. Мир, отображаемый художниками, не укладывается в прокрустово ложе ваших «норм», их смысловые коннотации гораздо шире ваших трактовок Бытия.

Но вернемся к «нормам» в живописи. Вы думаете, что Бородина запамятовала о существовании иконописи с ее достаточно жесткими канонами? Нет, но на этой «территории» «новая грамматика» В. Мошникова является ересью (хотя в католицизме отношение к этому гораздо терпимее – достаточно вспомнить росписи церковных объектов А. Матиссом и М. Ротко), поэтому хочется завоевать другое пространство, установив там свои нормативы, преследуя иное, как новую ересь. Но неканоническая (с точки зрения православной иконописи) живопись не для того отпочковывалась, чтобы сегодняшние местечковые «Соборы» прописывали свои «правила».

Похоже, страстной натуре Бородиной не дают покоя лавры Савонаролы. Занимаясь не теориями, а живописью, В. Мошников демонстрирует абсолютно рациональный подход, а вовсе не всплески надличностного озарения. Возможно, его и раздирает противоречие между желанием духовного совершенства и привязкой к сугубо рациональным практикам, оторваться от которых он по каким-то причинам боится, пытаясь приспособить то, что есть. Но приспособить насильственным способом, назначая некие смыслы, которые не удалось в достаточной степени выразить через художественные образы. Надо заметить, что перед нами не процесс изживания собственных комплексов, а процесс их навязывания окружающим, с предварительным погружением в эзотерический туман.

Жалко выглядит и желание Бородиной «ущучить» меня. Я, конечно же, понял, каков источник эпитета «дурилка картонная». Более того, обратил внимание и на то, что ей, скорее, нравится не игра актера А. Джигарханяна, а сам образ Горбатого – грубого, властного, беспощадного (образец для ее подражания). Но это не та цитата, знание которой я считаю нужным демонстрировать. Не дает покоя Бородиной и мое обвинение в сектантском духе их «братства», что говорит о точном попадании в цель. Поэтому она (в который уже раз) пытаетесь извратить сказанное мной и подтасовать факты.

Что ж, поставим все на свои места. Слово «секта» я все-таки трактую в переносном смысле (дух, но не форма), а не в прямом, как хотелось бы Бородиной (кстати, подобная подмена осуществляется ею частенько). И «намекаю на аналогию» с сектой «Белое Братство» не я: «… предупреждая об опасностях необдуманной замены прописной буквы в слове «братство» на заглавную, Т. Фокина привела в пример небезызвестное «Белое Братство», то есть секту, причем без кавычек» (цитата из моей статьи «Буря в стакане воды»). Это говорит также о том, что критику в свой адрес Бородина пропускает мимо ушей, делая вид, что ее уже не уличали в шулерстве.

Подводя итог манипуляциям Бородиной, можно сказать, что как бы она ни юлила, не поворачивалась к читателям то в анфас, то в профиль, чтобы выглядеть цивилизованно (пардон, – духовно), но выходит одно и то же – ложь.

Адрес статьи на сайте:
http://www.bogatej.ru/?chamber=maix&art_id=0&article=30052012233418&oldnumber=620